Psychologies Russia

МОЯ ТЕРАПИЯ НЕ ПРОДВИГАЕТСЯ ВПЕРЕД

(ФОТО: АНДРЕЙ ЧЕРНЯЕВ "МЕЧТА № 1", ГАЛЕРЕЯ VS UNIO)

“Я была как муха, которая бьется о стекло, – вспоминает 45-летняя Вероника. – Неделя за неделей я снова и снова переживала гнев на мать, ощущая себя при этом полным ничтожеством». Она вспоминает сочувственный взгляд, с каким психотерапевт слушал, как она повторяет одно и то же, его кивки: «Да, да, конечно» и даже загадочную фразу «Подождите, подождите…», когда она сказала, что хочет прекратить сеансы. Но чего ждать? – задаемся мы вопросом, почувствовав, что наступил застой. У 52-летней Марины возникало впечатление, что терапия больше не приносит никакой пользы, в ходе двух циклов психоанализа, которые она прошла за 10 лет. «В начале каждого цикла я много говорила, – признается она. – Меня стимулировало то, что меня слушали. Но каждый раз все кончалось тем, что мне нечего было сказать». Она ушла от своего второго аналитика через три года со словами: «Вы меня не слышите, и я вас больше не слышу».

Именно раздражающее ощущение «заевшей пластинки» на сеансе и констатация, что в жизни все остается по-прежнему, наводят клиента на мысль, что терапия не работает. Психотерапевт, со своей стороны, тоже видит, что клиент топчется на месте. «Иногда из рассказов клиента о том, что у него происходит, или о его снах, из его рисунков можно сделать вывод, что в его жизни не происходит никаких изменений, – говорит семейный психотерапевт Елена Улитова . – Кроме того, сигналом для психотерапевта становятся его собственные чувства: обычно в такой ситуации на - чинаешь испытывать раздражение или скуку». Что означает этот упадок энергии в психотерапии?

«Пустой» период

Психоаналитик Валери Бланко (Valerie Blanco) считает, что такие периоды замедления – полноценная часть лечения: «Психоанализ не обещает результатов за 15 дней. Лечить человека с его уникальной личностью, с его историей и также смотреть на его бессознательное – это требует времени!» – утверждает она. Когда психоаналитик предлагает свои интерпретации рассказа клиента, тому может понадобиться много времени, чтобы усвоить это открытие. В результате появляется чувство, что терапия застыла. Похожие процессы происходят и в работе психотерапевтов других на - правлений. «Начальные изменения у клиента часто случаются достаточно быстро, иногда даже на первом-втором сеансе, – объясняет Елена Улитова. – Это обычно вызывает эйфорию. Иногда клиент исчезает на этом этапе: ему кажется, что нужный результат уже достигнут. А потом происходит откат, и клиент может думать, что психотерапия не помогла. На самом деле первого «вау-эффекта» мало, работу необходимо продолжать. Психотерапия – длительный процесс, ведь она подразумевает глубинные изменения. Они могут какое-то время оставаться незаметными, но здесь работает накопительный эффект». Этот этап можно сравнить с остановкой, которую мы делаем при подъеме по лестнице, чтобы отдышаться, считает психотерапевт Рани Дюпра (Rani Duprat), которая специализируется на работе с зависимостями: «Такая остановка чаще всего позволяет клиенту найти новую позицию, чтобы продолжить движение дальше».

Потом, оглядываясь назад, некоторые пациенты воспринимают этот «пустой» период как одну из важных точек в психотерапии. «В конце концов я подумала, что это было необычно, – вспоминает 40-летняя Вероника. – Везде пытаются вас удовлетворить, развлечь. А здесь некоторые сеансы – как пустыня, которую надо перейти. Но они ведут к роднику жизни, к другому уровню понимания себя».

Кто виноват?

Иногда причина «пробуксовки» кроется в неудачном старте, если между психотерапевтом и клиентом был неправильно заключен (или вовсе не заключен) контракт. «Случается, психотерапевт бросается в работу, не договорившись «на берегу» о том, как будет происходить взаимодействие, – говорит Елена Улитова. – И потом в какой-то момент обнаруживается, что клиенту непонятно, кто за что отвечает. Ведь психотерапия – это взаимная ответственность. А клиент иногда думает, что пришел к волшебнику, который все за него сделает и решит все его проблемы, а от него самого ничего не зависит. На самом деле эффективность работы лишь на 50 или даже меньше процентов зависит от психотерапевта». Остальное придется сделать самому клиенту. Если он не предпринимает усилий для изменений, не выполняет домашние задания, не применяет в жизни то, о чем договорился с психотерапевтом, тогда нужно вернуться к контракту и напомнить клиенту о его части ответственности.

Это не значит, что «застой» никогда не связан с некомпетентностью или неопытностью психотерапевта, – такое тоже возможно: «Он, например, может давать клиенту советы и при этом исходить из своей «карты мира», из своего жизненного опыта, – объясняет Елена Улитова. – А клиенту это может совершенно не подходить: у него нет для этого ресурсов, он не способен выполнить этот совет. Или психотерапевт предлагает клиенту неуместные интерпретации, которые не имеют отношения к действительности и только раздражают его». Но и слишком отстраненный психотерапевт не лучше: он оставляет клиента на произвол судьбы в его повторяющихся безуспешных попытках решить проблему неподходящим способом.

Именно в этот период работа психотерапевта над собой, в частности в рамках супервизии, становится определяющей. Она помогает не зацикливаться на «слепых точках» его собственной истории, которые заставляют его занимать неэффективную позицию по отношению к пациенту.

Выбраться из болота

Действие в психотерапии чаще всего сводится к тому, чтобы говорить. Но клиент в застое постепенно перестает открывать рот. Как раз это – самое время, чтобы признаться терапевту в своей усталости и разочаровании и задать вопросы на этот счет. В общем, превратить свои трудности в «тему для работы». «Когда я открывала своему психоаналитику самые постыдные мысли, которые приходили мне на ум, – вспоминает Рани Дюпра о личной терапии, – сразу отступало ощущение хождения по кругу, которое меня мучило». Это один из способов помешать собственному сопротивлению переменам. Но как специалист она считает, что и терапевту нужно занимать активную позицию: «Осмелиться сказать своему клиенту: «Я не чувствую того, что вы мне говорите сейчас», или «Вы ходите по кругу» – это часто бывает решающим». В некоторых случаях терапевту приходится применить какие-то другие методы, продолжает Елена Улитова. Так, например, бывает при излишней интеллектуализации: «Психотерапевт и клиент разговаривают, выявляют причины того, что происходит с клиентом. Клиент вроде бы все понимает – но изменений не происходит, потому что не задействованы его переживания, не задействован уровень чувств. А изменения происходят только через переживания. Пока он не переживет это – желаемых изменений не происходит. И тогда задача психотерапевта – перейти на работу с чувствами».

Если попытки оживить работу не удаются, то психотерапевт может направить клиента к коллеге. Сменить тип психотерапии и терапевта – один из способов проработать проблемы на другом уровне. 35-летняя Ольга, которой никак не удавалось пережить разрыв, долго «буксовала» в психоаналитической терапии, а затем отправилась к психотерапевту, практикующему метод десенсибилизации и перепрограммирования с помощью движений глаз (EMDR). «За три года терапии я не осмелилась рассказать об изнасиловании, которое пережила в подростковом возрасте. Здесь, со специалисткой по травмам, блок был снят за несколько недель». Есть и еще один выход, к которому мысленно не раз возвращаются те, кому кажется, что их терапия бесполезна, – прекратить ее. Но и это решение может стать темой для работы и диалога между терапевтом и его пациентом: каковы мотивы? каким будет «протокол» выхода? Ведь тем, кто выходит из терапии без предупреждения или, напротив, резко разрушает «здание», которое удалось построить, грозит возвращение симптомов. Наверное, лучше продолжать вкладывать усилия в связь, созданную со своим психотерапевтом… пусть даже придется полностью ее перестроить.

1. Елена Улитова – автор (совместно с Лидией Осиповой) книги Золотые навыки психотерапии. Практическое руководство психолога-консультанта (Издательские решения, 2016).

help